Итернет-издание

Хлебная крошка

Я боюсь писать этот текст. Мне страшно, что кто-то его воспримет его как комок глины в огород писателя. Но это не так.

 

Набоков долго и безуспешно, во многом несправедливо и придирчиво, критиковал Достоевского. Говорят, автор «Лолиты» просто не мог простить Федору Михайловичу таланта и мечтал занять его место на литературном небосклоне. Это он, конечно, зря. На небе хватит места еще многим звездам. Теснить кого-то вовсе необязательно.

 

Но мне в такой ситуации будет сложнее. У меня нет «Дара» и «Приглашения на казнь». У меня даже нет путного оформленного буквами мнения. У меня есть только ощущение, только читательское послевкусие. Что ж, юродивым на Руси дозволялось критиковать даже царей. На храм моего имени я не претендую. Просто не казните. Этого будет вполне достаточно.

 

Я долго обходил Довлатова стороной. То редкое, что попадалось тогдашнему школьнику, казалось немного нудным и одутловатым. Объяснение простое: я начал не с того конца по хронологии — это был эмигрантский срез творчества писателя.

 

Я не разделял восторг многих и даже досадовал — перестроечное увлечение «поуехавшими» начинало приедаться. Тогда-то мне и попались «Зона» и «Заповедник». С тех пор я испытываю чувство вины, точно сознательно оболгал хорошего человека.

 

Я всегда провожу аналогии. Это происходит бессознательно — просто мне так проще запоминать и структурировать информацию. И в этой каталожной укладке Довлатов где-то между разухабистым дядей Гиляем и грустным пересмешником Чеховым. Документальный до невозможности и удивительно трогательный, прячущий за едкой веселостью ощущение огромной безысходности. Ему тоже всегда было грустно.

 

Удивителен язык Довлатова. В нем нет самолюбования научных трактатов и образной напыщенности страдающих поэтов. Он прост и понятен. Демократичен и доступен. При этом удивительно сочен — талант позволил избежать сухой крайности документалистики.

 

Образы Довлатова не гротескны, не искусственны. Они натуральны, пугающе знакомы. Любой житель довлатовского творчества точно вырезан из репортерской фотографии и показан крупным планом. Персонаж знаком всем, но так детально возможность рассмотреть его появилась впервые. Потому нам боязно и любопытно — мы сами из того же теста.

 

Я не врач. Я не знаю механизма процессов, проходящих внутри человеческого организма. Но, как всякому смертному, мне близка проблема бессмертия. И потому мне проще объяснить уход из жизни усталостью жить — не так страшно.

 

Поэтому мне кажется что Довлатов, слишком поздно признанный, просто устал что-то кому-то доказывать. Поздно понятый и загнанный Здесь и совершенно ненужный Там. Он так и не смог научиться новой жизни. Просто он был из того же теста, что и его персонажи. Слишком русский, чтобы жить в России.

 

А потому я запоздало хочу попросить у него прощения. Я ведь тоже крошка того пирога.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Background Image

Header Color

:

Content Color

: